увеличение размера компенсации морального вреда

Адвокат добился десятикратного увеличения присужденной оправданному компенсации морального вреда

Член Совета АП Ленинградской области Руслан Айдамиров рассказал «АГ», как ему удалось добиться десятикратного увеличения размера присужденной его оправданному доверителю компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование

Как ранее писала «АГ», в ноябре 2015 г. В. Никандров и Р. Мустаков, будучи в состоянии опьянения, а также Сергей Вилошкин, находясь в лесу недалеко от деревни Ольеши Ленинградской области, нанесли А. Ершову удары ногами и руками, а также не менее 12 ударов ножом в грудь, спину и шею. Вследствие кровопотери от полученных ранений Ершов умер на месте. После этого все трое спрятали труп в лесу. При этом суд установил, что ножом погибшего били только Никандров и Мустаков. Виновным в совершении преступления никто из них себя не признавал.

В марте 2017 г. по итогам рассмотрения дела в Ленинградском областном суде с участием присяжных заседателей Мустаков и Никандров были признаны виновными в убийстве и приговорены к 12 и 8 годам лишения свободы соответственно. Вилошкина, которого защищал Руслан Айдамиров, присяжные оправдали: за ним было признано право на реабилитацию.

Взыскание компенсации морального вреда: первая инстанция

В январе 2018 г. Сергей Вилошкин обратился в Приморский районный суд г. Санкт-Петербурга с иском о взыскании с Минфина России компенсации морального вреда в 1 млн руб. и судебных расходов в 10 тыс. руб.

В обоснование требований он указал, что в отношении него СУ СК России по Ленинградской области было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В феврале 2016 г. в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в июне того же года он был освобожден под подписку о невыезде, а в марте 2017 г. оправдан в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Сергей Вилошкин отметил, что незаконными действиями должностных лиц, осуществлявших уголовное преследование, ему был причинен моральный вред, поскольку на момент привлечения к ответственности он учился в техникуме, ранее к ответственности не привлекался, а кроме того, не достиг совершеннолетия.

Также он указал, что продолжительность производства по уголовному делу составила около полутора лет, в течение которых он пребывал в постоянном нервном напряжении, испытывая страх за свое будущее, обиду, возмущение из-за незаконного привлечения к уголовной ответственности. Истец добавил, что испытывал чувство подавленности из-за того, что были опорочены его честное имя и репутация. Кроме того, ему не были принесены извинения от имени государства.

Адвокат Вилошкина Руслан Айдамиров в суде исковые требования поддержал. Представитель Минфина в свою очередь посчитала размер заявленной компенсации завышенным. Представитель СК, возражая против удовлетворения иска, указала, что Следственное управление признает право истца на реабилитацию, но тот обязан доказать обстоятельства, на которые он ссылается, а они представлены не были.

В судебном заседании в качестве свидетеля была заслушана мать реабилитированного. Она отметила, что сын находился в упадке – переживал, нервничал, его лицо было постоянно опухшим и оттекшим, возникли проблемы с приемом пищи.

При вынесении решения суд принял во внимание обстоятельства обвинения истца, его несовершеннолетний возраст на момент привлечения к уголовной ответственности, данные о личности и конкретные обстоятельства дела. «Вместе с тем довод об ухудшении состояния здоровья Вилошкина С.Ю. во время уголовного преследования суд находит несостоятельным, так как в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ достоверных доказательств того, что состояние здоровья ухудшилось в связи с осуществлением предварительного расследования и судебного следствия, суду не представлено», – отметила первая инстанция.

Также суд сослался на п. 21 Постановления Пленума ВС от 29 ноября 2011 г. № 17, в котором указано, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями данного лица, и иные заслуживающие внимания обстоятельства (продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения и т.д.), а также требования разумности и справедливости.

«Таким образом, факт причинения нравственных страданий истцу, незаконно подвергшемуся уголовному преследованию, не нуждается в подтверждении дополнительными доказательствами», – подчеркнул суд. Руководствуясь положениями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, первая инстанция взыскала с Минфина в пользу реабилитированного компенсацию морального вреда в размере 30 тыс. руб. и расходы на оплату услуг представителя – 10 тыс. руб.

Апелляция поддержала решение первой инстанции

Не согласившись с решением, Сергей Вилошкин обжаловал его в апелляцию. В жалобе он просил взыскать компенсацию морального вреда в заявленном им размере. Кроме того, от Руслана Айдамирова поступило ходатайство о взыскании судебных расходов в размере 30 тыс. руб., понесенных его доверителем на оплату услуг представителя в апелляционной инстанции.

Представитель Минфина вновь просил отменить решение суда как незаконное в связи с нарушением норм процессуального права, полагая, что истцом не представлено доказательств причинения ему нравственных страданий.

Заслушав стороны, Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда отметила, что размер компенсации морального вреда в 30 тыс. руб. установлен судом в соответствии с требованиями законодательства. Она указала, что системное толкование положений ст. 1070 и 1100 ГК свидетельствует о том, что законодатель презюмирует причинение лицу морального вреда самим фактом незаконного уголовного преследования. Доказыванию в данном случае подлежит лишь размер компенсации.

Суд отметил, что доводы апелляционных жалоб не содержат данных, которые не были бы проверены первой инстанцией при рассмотрении дела, но имели бы существенное значение для его разрешения, или сведений, опровергающих выводы суда, и не могут являться основанием к отмене или изменению решения. Кроме того, при рассмотрении дела нижестоящий суд не допустил нарушения или неправильного применения норм материального или процессуального права.

Также апелляционная инстанция указала, что согласно п. 11, 12, 13 Постановления Пленума ВС от 21 января 2016 г. № 1 расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах. Суд подчеркнул, что разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Таким образом, судебная коллегия взыскала в пользу истца с Минфина 5 тыс. руб. Решение первой инстанции было оставлено без изменений.

Истец посчитал присужденную сумму несправедливой

Обжалуя решение в Президиум Санкт-Петербургского городского суда, Сергей Вилошкин указал, что по итогам судебных разбирательств, после вычета судебных расходов, за полтора года, из которых он свыше 4 месяцев провел под стражей, ему присудили 5 тыс. руб.

Заявитель подчеркнул, что привлечение к уголовной ответственности и заключение под стражу неизбежно причиняют стресс и страдания всякому законопослушному человеку. В данном случае его страдания были усилены многократно вследствие юного возраста, разлуки с родителями, отсутствия жизненного опыта и навыков общения в криминальной среде, а также осознанием того, что лишения он претерпевает, будучи невиновным.

Сергей Вилошкин добавил, что живет в небольшом поселке, где сведения о том, что он обвиняется в убийстве, сразу стали известны жителям, среди которых большое количество людей, мыслящих консервативно, и полагающих, что правоохранители не ошибаются. Вплоть до вынесения приговора он испытывал подавленность от того, что были опорочены его честное имя и репутация.

В кассационной жалобе заявитель сослался на определение Санкт-Петербургского городского суда от 4 декабря 2017 г. по делу № 33-26009/2017, которым в пользу истицы было взыскано 250 тыс. руб., притом что она ни дня не провела под стражей.

Сергей Вилошкин попросил изменить решение, взыскав с Минфина 1 млн руб. компенсации морального вреда и 40 тыс. руб. процессуальных издержек.

Вынося постановление, Президиум Санкт-Петербургского городского суда указал, что нельзя согласиться с тем, что ухудшение здоровья Сергея Вилошкина не связано с осуществлением предварительного и судебного следствия.

Кассация отметила, что в п. 8 Постановления Пленума ВС от 20 декабря 1994 г. № 10 разъяснено, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может зависеть от размера возмещенных материальных требований.

Кроме того, суд сослался на ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентную практику ЕСПЧ, согласно которым понятие «семейная жизнь» не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе между родителями и совершеннолетними детьми. «Однако судами первой и апелляционной инстанций нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод и разъяснения вышеприведенного постановления Пленума при разрешении спора применены не были», – подчеркивается в постановлении.

Также в п. 2 и 4 Постановления № 10 разъясняется, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий.

Кассационная инстанция также указала, что суды при определении размера компенсации не приняли во внимание личность истца, который ранее не привлекался к уголовной ответственности, являлся добропорядочным членом общества, учился в техникуме, в связи с чем незаконное привлечение его к ответственности за особо тяжкое преступление и длительное нахождение под стражей явились существенным психотравмирующим фактором.

В итоге апелляционное определение в части взыскания в пользу заявителя компенсации морального вреда в 30 тыс. руб. было отменено, а дело направлено на новое апелляционное рассмотрение.

Повторное рассмотрение в апелляции и мнение адвоката

31 января при повторном рассмотрении дела Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда отметила, что, указывая на неправомерное длительное содержание под арестом и ненадлежащие условия содержания, истец апеллировал к международной практике, однако нормы Конвенции в совокупности с положениями ст. 151 ГК применены не были.

В итоге суд определил с учетом практики ЕСПЧ взыскать в пользу заявителя компенсацию из расчета 2000 руб. за сутки содержания под стражей, а также 200 руб. за сутки подписки о невыезде и надлежащем поведении, что составило 300 тыс. руб.

В комментарии «АГ» Руслан Айдамиров с сожалением отметил, что сложившаяся практика не позволяет предположить, какое решение примет суд. «Несмотря на то что человек полгода незаконно находился в СИЗО, а потом год под подпиской о невыезде, добиться справедливости удалось только в Президиуме Санкт-Петербургского городского суда», – указал он.

Адвокат добавил, что его доверитель доволен присужденной компенсацией, поэтому апелляционное определение обжаловано не будет. «За период, пока шел судебный процесс, он успел отслужить в армии. Присужденная сумма будет хорошим подспорьем, чтобы начать сознательную жизнь», – заключил он.

Источник

Ожидания и реальность: компенсация морального вреда в российских судах

Ожидания

Комиссия по вопросам определения размеров компенсации морального вреда при Ассоциации юристов России и Финансовый университет при Правительстве РФ провели социологическое исследование, посвящённое оценке россиянами размера справедливой компенсации за моральный ущерб при нанесении вреда здоровью или потере близких. В опросе приняли участие более 600 человек из 70 городов России. Оказалось, что оценка справедливого возмещения за моральный вред и страдания потерпевших изменяется от 2,55 млн до 17,11 млн руб. (в зависимости от вида и обстоятельств случая).

Средняя оценка справедливого и достаточного возмещения за моральный вред и страдания потерпевших, по мнению россиян, составляет 8,77 млн руб.

При оценке опрошенные обращали внимание на обстоятельства нанесения ущерба, поэтому разброс по размеру компенсации, в зависимости от ситуации, получился значительным. В самую большую сумму респонденты оценивают возмещение морального ущерба в случае гибели единственного ребёнка в семье – 17,11 млн руб., а также в случае тяжёлой травмы с потерей способности к передвижению – 15,63 млн руб. Размер морального ущерба в историях, не повлёкших серьёзного вреда здоровью для пострадавших, оценён в меньшие суммы.

Указанный участниками опроса размер справедливой компенсации сопоставим с компенсациями, которые присуждают в подобных ситуациях в зарубежных юрисдикциях. Так, согласно статистике, российские суды в пользу человека, навсегда лишённого возможности двигаться, взыскивают в среднем 500 000–700 000 руб., но не более €10 000. При этом в Италии компенсации доходят до €2 млн, в Германии, Англии и Франции от €300 000 до €700 000, то есть объём взысканий может различаться в 30–200 раз.

Оценка справедливой компенсации отличается у разных групп населения. Так, мужчины оценивают компенсацию в большую сумму, чем женщины. Люди старше 60 лет склонны оценивать моральный вред в меньшую сумму, чем россияне в возрасте от 18 до 50 лет (7,5 млн руб. против 8,98 млн руб. у респондентов 50–60 лет и более 9 млн у респондентов моложе 50 лет). Фрилансеры и специалисты, ведущие частную практику, а также руководители считают достаточными более высокие выплаты, чем те, кто не занимает руководящих должностей (17–20 млн руб. против 10 млн руб.). Самую скромную компенсацию считают справедливой военные и сотрудники правоохранительных органов (4,56 млн руб.), но и это значительно большая сумма, чем присуждают на практике.

Реальность

Оценки размера справедливой компенсации, данные гражданами, существенно отличаются от того, что в реальности можно получить в суде. Согласно статистике Судебного департамента ВС, средний размер компенсации морального вреда при причинении ущерба жизни и здоровью человека составил 81 707 руб. в гражданских спорах. В рамках уголовных дел суммы взыскиваются выше, но разница не очень значительная, хотя официальной статистики по этому поводу нет.

Основная проблема в России – отсутствие единообразных ориентиров для назначения размеров компенсации морального вреда, признают эксперты. Если на Западе и США есть методика расчёта компенсации, то в России она отсутствует. Результат – практика существенно разнится в зависимости от региона. Разница в присуждённых суммах по схожим делам может различаться в сотни и даже тысячи раз. Результат рассмотрения подобного иска зависит и от судейского усмотрения, и от резонанса вокруг дела. Например, иски пострадавших от пожара в ТЦ «Зимняя вишня», общая сумма которых, как сообщал Следственный комитет, превысила 2,9 млрд руб.

Министр юстиции Александр Коновалов, председатель совета судей Виктор Момотов публично высказывались о недопустимости мизерных компенсаций и необходимости перемен (подробнее в материале «В клубе имени Замятнина обсудили вопросы возмещения морального вреда»). Но пока ситуация практически не изменилась.

«Высокие цифры компенсаций – от миллиона рублей – это своего рода подвиг для судьи, особенно в регионах», – признаёт Ирина Фаст.

Она приводит пример: на прошедшем недавно правоприменительном форуме на вопрос из зала про моральный вред и причину мизерных компенсаций был дан ответ, что нельзя взыскивать много, например, с больниц, поскольку это приведёт к их разорению. «Но как тогда быть с людьми, которые на всю жизнь остаются инвалидами или теряют своих близких?» – задаётся вопросом Фаст.

1. Дело из Санкт-Петербурга о врачебной ошибке, решение по которому было вынесено ещё в 2012 году, остаётся рекордным по размеру компенсации морального вреда. С больницы (Первый Санкт-Петербургский Госмедуниверситет им. академика И. П. Павлова) взыскали 15 млн руб. за врачебную ошибку при принятии родов, которая привела к смерти ребёнка и причинению вреда здоровью матери.

2. Компенсация в размере 5 млн руб. была назначена многодетному отцу, жена которого скончалась в результате ошибки анестезиолога при проведении кесарева сечения. Ответчиком по делу стал Родильный дом № 6 им. В. Ф. Снегирева в Санкт-Петербурге.

3. В 1,3 млн руб. суд оценил то, что в Сахалинской областной больнице пациентке удалили здоровую почку. Экспертиза показала, что женщине без достаточных оснований сделали операцию, в ходе которой повредили здоровый орган, который пришлось удалить. Медучреждение обжаловало решение первой инстанции о компенсации в Сахалинском областном суде, но безрезультатно.

4. Апелляционная инстанция изменила решение по делу парализованной на Олимпиаде в Сочи фристайлистки Марии Комиссаровой, проходившей реабилитацию в клинике доктора Евгения Блюма. Девушка потратила на лечение 51 млн руб., но не получила обещанного восстановления и подала в суд. Первая инстанция решила, что достаточной компенсацией для неё будут 40 000 руб. Но в апелляции решили, что справедливая компенсация – 2 млн руб. Также Санкт-Петербургский городской суд оштрафовал клинику на 1 млн руб., но отказал в возвращении потраченных на лечение денег.

5. Показательным является одно из недавних дел, рассмотренных Верховным судом: ВС указал, что если пострадал ребёнок, то компенсацию снижать нельзя, даже если он сам был виноват в произошедшем (подробнее в материале «ВС присудил многомиллионную компенсацию морального вреда»). Определение можно отнести к числу знаковых, поскольку однозначно указано на недопустимость снижения размера компенсации несовершеннолетним при наличии их вины в несчастном случае. Ранее практика складывалась иначе, что приводило к снижению ежемесячных выплат в счёт возмещения вреда здоровью на 50% и даже 90%.

На сегодня комиссия АЮР по вопросам определения размеров компенсации морального вреда разработала первые предложения по методике определения размера компенсаций морального вреда, в основу которой легли требования национального законодательства и зарубежный опыт.

«Мы предлагаем установить базовый размер компенсации для самого тяжёлого, как это признаётся во всех юрисдикциях, случая – для «тетраплегии». Это парализация всех конечностей с сохранением мозговой деятельности, а далее уже к этому размеру применять коэффициенты, учитывающие степень повреждений, вину, обстоятельства случившегося и индивидуальные особенности потерпевшего», – рассказывает Фаст. Для проверки адекватности и разумности предлагаемой методики проводятся опросы как среди населения в целом, так и среди представителей юридического сообщества.

Источник

ВС РФ определил, как правильно определять размер морального вреда

Судьи больше не смогут отделать общими фразами при решении таких вопросов

Урезать без оснований размер морального вреда запретил служителям Фемиды Верховный суд. Высшая инстанция разъяснила, что судьи не должны отмахиваться от истцов дежурными фразами о «соразмерности» и «справедливости» копеечных компенсаций.

Фото: Наталия Губернаторова

Причиной для очередного ликбеза для судей от ВС стала жалоба жителя Саранска Станислава Калашникова. Восемь лет мужчина отработал водителем «Газели» в частной фирме. Когда устраивался на работу, босс заверил, что все официально: трудовая книжка, белая зарплата, отчисления в Пенсионный фонд. Но когда шофер уволился, вскрылась неприятная правда. Взносы за сотрудника работодатель платил лишь первые два года, а потом почему-то передумал. То есть шесть лет из восьми Калашников трудился на птичьих правах. Более того, даже трудовую книжку начальство ему отдавать не захотело. Поэтому водитель не смог устроиться на новую работу и на фоне стресса угодил в больницу. Прощать нерадивых боссов шофер не захотел и подал иск в суд. Потребовал трудоустроить его официально с первого дня его реальной работы, выплатить в ПФР и ФСС все положенные взносы, а также отдать компенсацию за неиспользованный отпуск. Кроме того, истец просил суд взыскать с фирмы 100 тысяч рублей морального вреда. Оснований было хоть отбавляй: здоровье подкосилось, новой работы нет, да еще и маленького сына, которого истец воспитывает один, кормить не на что. Однако Ленинский райсуд Саранска решил, что и 5000 рублей за такие страдания вполне достаточно. В апелляции решение устояло. Но высшая инстанция нашла в работе своих коллег массу нарушений. Главное: суды не учли, что право на труд, которое нарушил нерадивый босс водителя, закреплено в Конституции. Как подчеркнул ВС в своем определении, каждый человек имеет право как на свободный выбор места работы, так и на уважительное отношение, безопасные условия труда, отдых и достойную зарплату. Несмотря на это суды не потрудились указать мотивы, почему нарушения конституционного права человека они оценили всего в пять тысяч рублей. Вместо этого в решениях лишь дежурные общие фразы о разумности и справедливости компенсации. ВС напомнил служителям Фемиды, что несмотря на свою независимость, они не имеют права произвольно оценивать доказательства и обязаны в первую очередь принимать во внимание то, насколько значимой оказалась ситуация для жизни истца. Кроме того, судам надлежит указывать в решениях конкретные обстоятельства, исходя из которых они оценили страдания человека в ту или иную сумму.

Источник

Официальный сайт
Верховного Суда Российской Федерации

Компенсация морального вреда должна быть экономически обоснованной — Момотов

МОСКВА, 11 апр — РАПСИ, Кирилл Рябчиков. Суды при назначении размера компенсации морального вреда должны руководствоваться экономической целесообразностью, считает председатель Совета судей РФ Виктор Момотов.

Он отметил, что одна из важнейших функций данного института — превентивная, заключающаяся в предотвращении правонарушений.

«Обязанность компенсировать моральный вред должна удерживать людей от противоправного поведения. В рыночных условиях одним из ключевых факторов, определяющих человеческое поведение, является экономическая целесообразность. Поэтому современная задача права заключается в том, чтобы сделать противоправное поведение экономически невыгодным», — подчеркнул Момотов в ходе заседания дискуссионного Клуба при Верховном суде (ВС) имени Замятнина.

При этом представитель ВС отметил, что суды должны помнить и руководствоваться принципом эквивалентности при определении размера моральной компенсации, таким образом возлагая на правонарушителя дополнительные финансовые санкции.

Кроме того, Момотов отметил, что сам факт назначения подобного вида компенсации несет выражение того, что государство негативно относится к тем или иным формам противоправного поведения. Иными словами, данный вид взыскания несет идеологическую функцию.

Однако, по словам председателя Совета судей, в современной судебной практике данная идеологическая функция стала преобладать, и зачастую она выражается в назначении несущественных компенсаций, что неправильно.

«Красноречивой иллюстрацией этой функции выступает известный институт «номинальных убытков». Речь идет о взыскании компенсации морального вреда в предельно низком, можно сказать, «символическом» размере, который заведомо не может компенсировать какие-либо страдания и призван лишь публично обозначить, «маркировать» негативное отношение публичной власти к поведению ответчика», — указал Момотов.

По словам спикера, зачастую символический размер компенсации обусловлен исковыми требованиями, когда заявитель обращается в суд в целях достижения справедливости, а не ради финансовой выгоды, однако суды назначают малые суммы компенсаций, существенно занижая первоначальные требования граждан.

Поэтому судья высшей инстанции России отметил роль ВС в направлении всех судебных инстанций страны на взыскание экономически целесообразных компенсаций.

«Взыскание компенсаций морального вреда в адекватном размере позволило бы укрепить законность и правопорядок в целом ряде сфер, отличающихся высокой социальной значимостью. Верховный Суд Российской Федерации, разъясняя правовые нормы и формулируя правовые позиции по конкретным делам, предпринимает меры по развитию судебной практики в этом вопросе», — подчеркнул Момотов.

Также спикер рассказал о примерах, когда ВС существенно увеличил размер компенсации морального вреда по сравнению с суммами, которые назначали суды низших инстанций.

«Сравнительно недавно высшая судебная инстанция впервые самостоятельно определила размер компенсации морального вреда. Нижестоящие суды сочли, что достаточной суммой компенсации за незаконное содержание истца под стражей в течение 3 лет и 2 месяцев являются 150 тысяч рублей. Верховный Суд признал такую компенсацию явно недостаточной и взыскал в пользу истца 2 миллиона 366 тысяч рублей — то есть полностью удовлетворил заявленные требования», — указал судья ВС.

Источник

Операционные системы и программное обеспечение